Жара и психиатрическая помощь: что показали 3,5 миллиона обращений

Что именно считали

Амрута Нори-Сарма и коллеги изучили страховые записи о 3 496 762 визитах в отделения неотложной помощи. Они произошли у 2 243 395 взрослых в 2775 округах США с мая по сентябрь 2010–2019 годов. В каждом случае при выписке был указан основной или сопутствующий психиатрический диагноз.

В одну группу вошли обращения, связанные с употреблением психоактивных веществ, тревожными и стрессовыми расстройствами, расстройствами настроения, шизофренией и несколькими другими категориями. Авторы считали визиты, а не новых пациентов: один человек мог обратиться больше одного раза.

Как сравнивали жаркие и обычные дни

Для каждого округа исследователи оценили максимальную температуру дня по метеорологической модели PRISM. Затем каждое обращение сравнили с контрольными днями того же года, месяца и дня недели у того же человека. Такой дизайн называется case-crossover: человек служит контролем самому себе, поэтому постоянные особенности — например, пол или давний диагноз — не объясняют разницу между его днями.

Модель отдельно учитывала относительную влажность, праздники и задержку до пяти дней. Сильной жарой считали температуру на уровне 95-го процентиля местного тёплого сезона. Её сравнивали с расчётной температурой, при которой обращений было меньше всего.

Поэтому 95-й процентиль — не общая отметка на термометре. Значение зависело от климата округа: жаркий день на северо-западе и жаркий день на юго-западе США могли иметь разную температуру в градусах.

Разница составила 8%

Для всех изученных диагнозов вместе отношение частот составило 1,08 (95%-й доверительный интервал: 1,07–1,09). Иными словами, при сильной жаре частота обращений была на 8% выше, чем при расчётном температурном минимуме. Самая заметная разница приходилась на тот же день; для общего показателя сохранялись признаки связи через два–четыре дня.

Связь обнаружили для нескольких категорий: расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, тревожных и стрессовых расстройств, расстройств настроения, шизофрении и родственных диагнозов, самоповреждений и поведенческих расстройств с началом в детстве. Оценки для отдельных групп составляли от 5% до 11%.

Для мужчин общая оценка была выше, чем для женщин: 10% против 6%. Между возрастными группами статистически значимого различия не нашли. Эти сравнения не объясняют причины и не означают, что пол сам по себе определяет реакцию человека на жару.

Почему механизм остался неизвестен

Авторы обсуждают несколько возможных объяснений: нарушение сна, дополнительный стресс, попытку укрыться от жары в больнице и изменение доступности других служб. Но ни сон, ни симптомы, ни причины выбора отделения неотложной помощи в страховых записях не измеряли. Эти версии остаются гипотезами.

Даже сам визит не обязательно означает ухудшение уже известного расстройства именно из-за жары. В наборе данных есть диагноз при выписке и наружная температура, но нет температуры дома, времени на улице, приёма лекарств, рабочего графика или событий, случившихся в тот день.

Что можно делать в жару

Рекомендации ВОЗ относятся к защите от жары в целом, а не к лечению психических расстройств. Организация советует следить за официальными предупреждениями, избегать тяжёлой нагрузки в самое жаркое время, проводить часть дня в прохладном месте, носить лёгкую свободную одежду, охлаждать кожу и регулярно пить воду.

Эти меры не проверялись в исследовании Nori-Sarma и не доказывают, что предотвращают психиатрические обращения. Лекарства работа также не изучала, поэтому выводов об изменении лечения из неё сделать нельзя.

О том, почему температура на солнце и в тени ощущается по-разному, рассказывает статья об ощущаемой температуре. А разбор метеочувствительности помогает отделить связь в больших группах от прогноза для конкретного человека.